2023
0:21:15
За счет информационного обеспечения, это пиктуристское желание иметь… Гедонизм. Гедонизм, совершенно верно. Он охватил весь мир. Мы обязательно, в обязательном порядке, мы свалимся. Если сейчас молодежь смотрит, то безусловно к вечеру потянутся в какие-то клубы, там или еще что-то. Ребята, вам осталось недолго, гуляйте. Я правильно говорю? В общем-то да, в общем-то осталось немного. Тут самое главное, что есть определенная логика. Вот ты знаешь, я представляю сейчас даже саму Россию.
0:21:55
Большой двор, где ходят куры, утки, потомка, таскают большую бобилу с едой. Первые кто подбегает, свиньи, наши олигархи, они жрут, чарпают, вот эти брызги летят. Подбегают куры, гуси, утки. Что ухватили, это мы. То есть мы создали вот этот скотский двор. И вот то, что ты назвал… Я немножко по-другому представляю Россию. Подожди, но это же на данном этапе. Я немножко по-другому бы изобразил картинку. Ну, картина примерно следующая. Россия представляет из себя вот тот же самый, взяли, двор, да?
0:22:35
Вот, из него торчит труба. Вот. Торчит труба, она, значит, функционирует. По трубе идут ресурсы. И ресурсы идут в соседний двор, словно говоря, качаются. Причем в отмет тем хозяевам, которые сидят на этой трубе, там братки такие ребята находятся, им идет зарезанная бумага, которую они тут же в принципе переводят обратно, чтобы в соседнем дворе купить старые там еще бензоколонку или там яхтами. Я даже не знаю, для чего картина страшнее. Но моя картина страшнее, но проблема заключается в следующем, на мой взгляд. Вот соседи, которые живут за счет вот этих ресурсов, потому что у них много трупов идет к ним, не только из нашего двора.
0:23:30
Вот они привыкли жить очень хорошо, очень ни в чем себя не ограничивая, потребности у них постоянно растут. А ресурсов им не хватает. То есть их растущее потребление уже не хватает. Можно как решить вопрос? Можно попытаться ограничить потребление. Но это не один человек, который думает именно индивидуально, о том, что воздух в земле, он на это не пойдет. Значит следовательно необходимо увеличить этот ресурс. При том, что количество ресурсов ограничено.
0:24:08
И перекачка ограничена. Но, соответственно, обращая внимание на наш ДУО, они смотрят, они видят, что на нашей трубе, через которую к ним уйдет все эти ресурсы, а потом возвращается к ним дополнительно еще зеленой бумагой, Во-первых, 140 миллионов нахлебников. Во-вторых, это не просто 140 миллионов нахлебников. Это еще, как называется, обременение. Это государственный аппарат, большая армия, большая, все-таки еще моя, культура, образование, наука, социообеспечение огромное совершенно, и всякие еще вещи. И вот получается, что у них значительная часть этих ресурсов, которые могут попасть к ним, она по дырке в трубопроводе, которая самореза, в частности, она как бы отвлекается.
0:25:04
И половина того, что могло бы попасть теоретически к ним, оказывается идет на обслуживание вот этой сети. Всего этого обременения. Какой выход? Правильно. Снести обвинение, оптимизировать его, как они себя показали в Афганской войне. Это нечто. Я просто помню, что вот мы, например, когда пришли Тору-Гору брать, вот помню, жарко было, утром, значит, в трусах, значит, в этом, в майках и с автоматом. А эти как-то ходят, я не знаю, как масяне, да, вот вся эта штука, мне кажется, она вот излишне, вот в какой-то войне, в какой-то определенной, соскоченной войне, ребята, эта вся техника работать не будет. Так уже шлемов, там, шлемофона, все эти дела, она просто работать не будет. Она выйдет в тир… секундочку. Вот моё, например, личное мнение, да, что американцы, как вояки, ну… немцы, как вояки, полные, я без дураков говорю, я просто слежу, я в родном Вадахшане, где я построил дом, Вадахшане это на территории Афганистана, в моем доме видимо сейчас живут немецкие военнослужащие, у них потери, только они занимаются гуманитарной помощью и у них еще потери, они воевать не умеют, Я не знаю, ты можешь как-то по-другому относиться.
0:26:52
Есть, конечно, ребята, специалисты, спецподразделения, но спецподразделения это не армия. Как армия, западные страны, вообще-то, вот мне вчера сказал, не вчера, где-то дня три назад я встречался с замечательным нашим дипломатом, который был в бывшей Югославии, да? Он сказал, вообще-то, мне только датчане нравится поедать. Я не знаю, я не датчанин, но я хочу сказать, что пусть меня посчитают, что я супер патриот, но я воевал, я могу сказать, что мы воевали лучше.
0:27:28
И вот твой опыт говорит о том, что когда ты воевал за идею, даже не за идею, за всё хорошее против всего плохого, причём по-честному. Вот ты когда воевал, ты разбирался на себя? Ну в смысле? Ну так и все. И когда у тебя при соотношении сил 1,50 и 1,100, ты победил. Ну, во-первых, против нас было совсем демонтированное на тот момент воевание. Сейчас ситуация, во-первых, очень сильно изменилась. И в техническом, и в организационном, и самое главное в моральном плане нам противостоит сейчас в Новороссии совсем другая украинская армия, совсем другая. И конечно это зомби. Вот реально это зомби, которые не понимают, что они воюют против себя. Но тем не менее это русские солдаты, и они даже зомбируют, то есть они считают, что они воюют за правильное дело, за правое дело, по крайней мере часть из них.
0:28:28
И они воюют хорошо. И даже те из них, которые совсем не хотят воевать, в обороне допустим очень высокая стойкость, просто опять же потому, что когда их сейчас снабдят американцы, они их сейчас снабжают современной техникой. Сейчас, собственно говоря, насколько мне известно, они уже снабдили очень хорошей техникой, которую у нас в России нет. И нам еще очень даже могут показаться. В итоге, конечно, если дело дойдет до широкомасштабной войны, у них никаких шансов, по одной простой причине. Если Россия поднимется, это реально, хотя она готова подниматься, то вообще валит нечего, там будет просто ушительный разгром. Но в условиях ограниченной войны, на военные огни будут готовы, я думаю, способные, к сожалению, не нести поражение нашей профессиональной мировой.
0:29:31
В том виде, в каком она сейчас существует. Я согласен с этим делом, но вот эта фраза, что Россия поднимется, я, честно говоря, в неё верю. Ещё одна интересная деталь, деталь такого личного плана. Год назад я, в общем-то, пребывал не только в пессимизме, но был такой момент, что, ребята, все, мы сейчас находимся в предвоенном состоянии, Многие из наших политических и государственных лидеров просто не желают это признавать. Это другой момент. То есть, конечно, очень удобная позиция Страуса, который спрятал бы его в песок и ничем не видит. То есть, если закрыли глаза, то они нет. Открыли глаза, но они есть. Если не закрыли, то есть нет.
0:30:34
Знаешь, есть еще, вот, они мне теперь говорили, да, есть такое понятие покаяния, да? Вот все, что мы тут натворили за 25 лет, да? Вот требует определённого покаяния. Покаяние через что-то. Ну, у меня немножко другое разговор. Вы всегда знали об этом. Я вообще считаю, что у нас с 1917 года вообще началось. С февраля, причём месяца. Ну, если там радиум, то ещё лучше. Начались процессы, которые увели Россию совсем туда, куда, в принципе, она могла бы пойти. То есть на каждом в течение 100 лет, у нас был маяк, то есть мы постоянно проваливались сначала в какое-то совершенно дикое состояние, то есть в какое-то… Вот, совершенно не производили совершенно не логичные действия, причем с огромными жертвами.
Текст представляет собой стенограмму интервью Сергея Бережного с Игорем Стрелковым. В интервью обсуждаются причины оставления Славянска, оценка ситуации в Донецке, взгляды на роль России и Путина в конфликте Украиной Новороссии.
