1 мая 2015. Диалог поколений полковник Стрелков и генерал Тендетник

Страница 5 из 7

0:41:40
А где наши компании? Что это много надо? Меня всегда поражает вот это соотношение цен. Илья Николаевич, а вы вот знаете, у меня парадоксальные были мысли в этом отношении, не знаю насколько они соответствуют действительности. Знаете, вот да, знаменитое все время выражение Гучкова глупости или предательства, когда непонятно о чем здесь речь. Само выражение, оно крылатого слова, глупости или предательства. Скажите, у вас не возникало ощущения того, что когда весной и летом наши весьма специфические средства массовой информации, тем более центральные, просто взорвались в патриотические сообщения, передачи. Про истерику, да, патриотическую истерику, в том числе и я, на самом деле, вот, чё ж там говорить.
0:42:33
Кроме македоев, вы вышли на фронт. Я, этот, я, шарик, шарик возьму, вот, кстати, истерики, чё там говорить. Значит, истерика. По большей части. Вот. Если бы, там, меня не снимали, там, всех каналов не давали, то никто бы и не знал, да, то есть, как-то, и не было бы. Ну, друзья и так знают, слава богу, как говорится, не первую войну воюют, а было чем гордиться и есть, и остается. Но вопрос именно в том, что у вас не было ощущения, что это ненормально. То есть, буквально люди, которые, те же самые люди, те же самые лица, которые в течение 20 лет проповедовали вот этот гитаризм, проповедовали общечеловеческие ценности так называемые, европейский выбор, что вдруг они все стали патриотами, более того, они начали талантливо, а сколько талантливых нет, они уже там бездаре работают, они начали внедрять патриотизм на себе и поднимать вот эту волну. У вас не возникло ощущение вот некой глубокой вот, то есть, забора, фаршей вот, фаршей забора. Игорь, вот если я скажу, что возникла, я солгу.
0:43:43
Потому что у тебя ум сейчас более острый, ты вот знаешь, на пике сейчас. У тебя ничего… А внешне ты знаешь, это говорит, наверное, с определенного познания. То, что ты говоришь правильно, но сказать, что я это заметил, нифига не поможет. Ну вот смотрите, у нас было в течении 20 лет, патриот это было когда-то ругательное слово в начале 90-х, да? Патриот почти был приравнен к члену, то есть ну почти как фашист, да? Особенно после 93-го года. Да, потом это как бы, ну слово которое предупреждали не произносить. Например, когда я служил в 98-99 год, я открыто говорил, что патриот не все так тише-тише говорит. Ну, даже в наших коридорах тогда патриотизм не говорил. Это после Чеченской войны, 2-й стадусе, и все остальные патриоты. И чем больше человек воруют, тем больше он бьет себя грузчиком патриотом.
0:44:42
Знаешь, еще чуть-чуть обратить? Зачем? Наркотичек, да? Вот патриоты, вот нынешние патриоты, да, русофилу Ищущему. Слушай, ты знаешь, что там немножко, немножко серьезно маргинализовано. Вот мне это происходит. Я хотел сказать, Игорь, знаю тебя, да, вот я не знаю, там будут возникать какие-то дискуссии, Ищущему, ты все-таки, ты без дураков, ты очень подготовленный человек, ты представляешь другую сторону, не маргинальную, а таких маргинальных? Я вот на этом, спасибо за хорошие слова, но я на другом хотел отзвичать, понимаете. Вот, все-таки продолжу свой мысль. То есть именно, что в значительной степени маргинализованы, да? Да, да, абсолютно.
0:45:32
Но при этом те лидеры патриотов, которые все-таки были, да, то есть заметные на патриотическом среде фигуры, аханов, даже Гваздев, Катасонов, то есть люди, которые действительно являлись знанием патриотивного течения секретарь, они как были ниже принцессы, так и остались, то есть, ну вот есть у них там, там, этот, Валдайский клуб, да? Нет, Валдайский клуб это чужой клуб. Ну, я уже… Изборский клуб, извиняюсь, да. Есть у них Изборский клуб, у них там что-то есть, какие-то там маленькие газетки, вот типа, студия какая-то, да, то есть маленькая, да? И пусть ничего. А вот те люди, которые сейчас вдруг все стали эстер-патриотами, они до этого были тем, у нас, как коммунистами, вернее большевиками и ленинцами. Ну это до 91-го года. Потом они стали демократами-либералами, потом непонятно, а сейчас они все как бы патриоты государственных.
0:46:35
Вот. Они как были наверху, так и не остались. Вот с чего, на ваш взгляд, вот эта вот их непатриотическая истерика? Я не буду, как говорится, сразу сказать, что я думаю. знаете, нет ничего более неэнергетичного, действенного, чем обмануть ожидания. То есть поднять ожидания людей, поднять их эмоциональную волну, развести, а потом что будет делать эта волна? Это вот, это соответственно после, вот вы знаете, да, как один наш тоже коллега, давно с ним виделся в Чечне, в первом или в втором году, не помню даже его фамилию, он сказал как-то таким образом, «Самые крайние цинки получаются из самых горячих романтиков».
0:47:33
Это было сказано мне и одному моему товарищу. Вот здесь вот, если вот эта волна патриотическая, которая была поднята в течение этого года, она рухнет, она погребет под собой все. А здесь же мы наблюдаем, на мой взгляд, картину, которая просто… Вот она, я ее вижу уже очень давно. Вот она меня весит по полной… А я ее там уже увидел, в Украине резкая колоссальнейшая разница между словами и делами. То есть на словах патриотизм просто которого, ну вот, как будто отечественная на 812-го, или еще там что-то. А дела вот даже не… в какой степени соответствуют. То есть соответствуют в какой-то маленькой-маленькой крохотной степени. И при этом, ну, колоссальное низкое качество чиновного и военного.
0:48:30
— Слушай, ты вот зафрагиваешь действительно болевые точки, причем они… — Только я еще раз, я договорю мысль, пока не забыл. Вот примерно то же самое у нас было в 1914 году, в начале русской и панцерской войны. Вот как историю говорили. То есть, резкое. То есть, народ действительно с энтузиазмом пошел на войну, готов был сдавать жертву. А потом, на фоне поражений тяжелых, они были во многом объективны. У нас вот не объективны. А тогда и русско-японская война, и Первая мировая, мы объективно отставали. Германии, и Англии, и Франции очень сильно к нам, очень сильно отставали. Поэтому поражения во многом были, в большинстве, вызваны техническими отставаниями.
0:49:15
Индустриально. Но эффект тот же самый. То есть резкий подъем патриотизма сменился страшным разочарованием и привел к чересточайших отвеселий. Вот мне кажется, что сейчас просто сознательно я хотелось бы ошибаться. Хотелось бы ошибаться. Я тебе комплимент хотел сказать, прежде чем ты это завершишь. Я тебе хотел, ну, я тебе комплименты. Ко мне тогда обращались и говорят, или вот вообще так, засужен, значит, я учитель и голливуд.
0:49:48
Я тебя нифига никогда не учил. Вообще. Все, что ты сейчас сказал, это получается так. Ты мне говоришь, я говорю тебе. Причем мы с тобой даже не ссоримся и не спорим про эту историю. Ну, когда ты ссоришься с ним, что вы. Да, вообще, задавит это довольно забавно выглядело, конечно, я понимаю, особенно в ваши глаза, со стороны генерала-лейтенанта да, это еще не было, ты рад? нет, я возражал, помнишь, как я горячо возражал? да, но за то, что ты горячо возражал, я поэтому и не мог тебе ничего сказать сейчас, кстати, вот опять же падение качества нынешнего нашего генералитета в значительной степени не то, что лейтенанты не могут быть генералами, но это вообще даже полковники, если вы генерал, это воспринимается почти как…
0:50:31
Да это не просто это, даже слушатели, зрители, у вас просто такое маленькое собственное представление о руководстве, особенно в ПСУ. Все-таки ПСУ это отдельное какое-то предназначение. Понимаете, если как чиновники работать, да, мы про это. А вот у меня была такая штука. До начала принятия решения о проведении какого-то мероприятия я готов выслушать лейтенанта, младшего лейтенанта, сержанта. Но если я принял решение, все остальные, в большей степени, по крайней мере, формально и русским генеральным штабом еще до революционного значит, на совещании перед операцией имеет право высказаться любой причем потом начальник принимает решение все выполняют безоговорочно, согласно нашему а как генеральный штаб относился к тому, что когда я принимаю решение и я ошибаюсь я в общем-то приходил, скажем так, на совещание начальника подделок, это не совещание, это был утренний пособие, и изменялся.